Наши партнеры

          

 

Наши рубрики

























 

  











Яндекс.Метрика
 
Новости СоюзаНовости СоюзаО Союзе: список Городов-ГероевО Союзе: список Городов-ГероевФорумФорумФотоальбомФотоальбомОплатаОплатаКонтактыКонтакты
 
8 (499) 763-45-60, 8-929-925-86-44
г. Москва, Семеновская наб., д. 2
info@gorodageroi.ru

 

    МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЮЗ ГОРОДОВ-ГЕРОЕВ 


Честь имею

Этой публикацией пресс-служба сайта Межгосударственного Союза Городов-Героев начинает цикл материалов, посвященных нашим соотечественникам, внесших большой личный вклад в укрепление боевой мощи нашей страны и сохранение мира на всей земле. Открывает нашу серию Герой Советского Союза, боевой летчик, Полный Кавалер ордена Славы, Заместитель Председателя Исполкома МССГ Сергей Макарович Крамаренко.

Грозное небо

- Чем же запомнилось время вашей молодости, Сергей Макарович, когда перед вами открывались широкие горизонты?

- Тем и запомнилось, что планы строил один грандиознее другого. Поступил после школы в 18 лет в Московский автомобильный институт. И в это время как раз начался набор в аэроклубы. Ну какой же советский мальчишка того времени не грезил небом? В марте 1941 г. я освоил азы пилотажного мастерства, а 1 апреля того же года поступил в Борисоглебское летное училище. Вообще, это интересная для меня дата. С ней связано много забавных и в то же время ужасающих моментов. Но об этом чуть позже. В училище летал на УТ-2 пару месяцев, а в июне началась война. Мы готовились защищать Москву на И-16. В октябре приходит разнарядка -  в срочном порядке переучивать летчиков на самолет ЛаГГ-3. С января по март мы форсированно осваивали теорию, готовились летать. По отрывочным сведениям, нас готовили к обороне Сталинграда, но в какой-то момент командование сменило решение. Я был направлен в 523-й полк первой воздушной армии под Москву. Спустя примерно год, 23 марта в 1943 г. я сбил первый самолет. Это был «Focke wulf 190». Волнение сильное, словами не передать! Но эмоции от первого успеха улеглись, я стал воспринимать свою службу как работу. Пули свистели, механики с трудом поспевали за нами, латая пробоины, а мне, как и многим моим товарищам хотелось достигнуть как можно более высокого результата! А он ведь связан с большим риском. Инстинкт самосохранения в дни постоянного напряжения как-то притупляется, да и война кругом – не до себя. Сбив за время Великой Отечественной войны 13 самолетов, я и сам становился жертвой немецких летчиков.

 

Расплата

- А вам бывало страшно, Сергей Макарович? Я даже себе представить такой картины не могу в силу вашего характера.

- Я что же, не человек? И меня волна страха накрывала с головой. В одном из боев над Украиной (как называется местность?) снаряд попадает под кабину и взрывается там. Пол кабины деревянный, под ним провода, которые тут же вспыхнули, а следом и пол. Вдобавок мне осколками перебило ноги. Но чувствую, все равно лечу, хотя самолет пылает и шансов дотянуть до своего аэродрома – никаких.

Откинул фонарь, отстегнулся от сидения, отдал ручку от себя. Самолет резко наклонился и пошел вниз, меня выбросило из кабины. Раскрыл парашют и потерял сознание. Сколько я летел, куда и как приземлился – не могу сказать. Очнулся от того, что кто-то меня раздевал. Смотрю – черепа на фуражках, зеленая форма - немцы. Наспех перевязали, подогнали машину, меня - в кузов и двух солдат с автоматами приставили по бокам. Поехали в штаб. Оттуда вышел офицер. Видит, я обгорелый и раненый.

- Летчик? – задает он мне вопрос на ломаном русском.

- Летчик, - отвечаю.

- Какая часть, кто командир, где находитесь?

- Ничего не скажу.

- Расстрелять, - коротко отдал он приказ своим подчиненным. Понятно, около штаба расстреливать никто не будет, надо отвезти куда-нибудь. Один из солдат стал заводить машину, а она не заводится. Тут подошел второй офицер старше по званию, увидел меня, выяснил в чем дело. Не знаю, что у них там было в голове и каким кодексом чести они руководствовались, а может просто надеялся, что заговорю, только распорядился он отправить меня в госпиталь. Шофер отошел от своей колымаги. Меня погрузили на подводу и повезли в немецкую медсанчасть. А извозчик наш брат-славянин, переодетый в немецкую форму. Лошаденку понукает на украинском диалекте, да и ко мне время от времени обращается. Я было обрадовался, свой, поможет ведь!

- Что же ты, - говорю, - браток, фашистам продался?

Тот как вскинется, лицо перекошено: «Ах ты, проклятый москаль, сейчас сам тебя расстреляю». И снимает винтовку, целится.

- Тебя же немцы тогда самого расстреляют, поскольку приказ не выполнил, - говорю ему.

Поводил глазами извозчик, деваться некуда, надо доставить. А у меня шок уже проходит боли становятся просто адски нестерпимыми. Лечь бы поудобнее, только кто же будет церемониться со сбитым вражеским летчиком? Как бросили на подводу, так и ладно. Я снова сознание потерял. Открыл глаза уже кругом темно, часа 4 ехали.

Меня передали санитарам, ничего хорошего уже не жду и вдруг слышу родную речь.

- Держись, браток, держись, сейчас тебя подлечим, и все заживет.

Что, думаю, за чудеса, уже галлюцинации начались что ли? Оказалось санитары и часть врачей того госпиталя были военнопленные, своих уважали и берегли насколько могли.

Кладут меня на стол и начинают вытаскивать осколки. Из ступней десятка полтора мелких, пару крупных достали. Стали руки мазать какой-то жидкостью вроде йода. А у меня они вместе с лицом обожжены. Боли такие, что казалось с меня на живую кожу решили снять. Я уж их умоляю: «Парни, миленькие, не мажьте, больно же, терпеть невозможно». На крик сил уже не было.

- Слушай, друг, потерпи, - тихонько они мне отвечают. - Это немецкая жидкость против ожогов. У них-то она есть, а у наших пока нет. Поможет. После рук  взялись за лицо. Боли еще сильнее. Аж глаза из орбит начали вылезать. Те видят – плохо дело. Сделали обезболивающий укол и продолжили смазывать мне лицо той жидкостью.

Очнулся, лежу на нарах. Как оказалось, рядом со мной тоже летчик, штурман ПО-2. Две недели назад его также как и меня сбили. Начался мой процесс выздоровления. Кормили какой-то манной кашей. Вроде живы и ладно. А мне и есть-то не хочется.

 

А в душе надежда теплилась…

Пять дней прошло, приходят санитары, говорят советские танки окружают город. Всех здоровых пленных эвакуируют в Германию. И нас к вечеру вывезут. Но никто к нам уже не пришел.

Слышим взрывы, суматоха. Немцы хватают, что можно и сматываются быстрее.  Все горит, кругом едкий дым. Ходить никто из нас не может, 20 лежачих, у половины - тиф. В общем тот еще кромешный ад. То ли дыму надышался, то ли слабость сказывалась с военной привычкой спать под грохот взрывов, только заснул я. А открыл глаза – надо мной склонился человек в форме Советской армии, поздравляет, освободили нас. А что же нас не увезли немцы? Так на палате написано: «Не входить. Тиф». Видимо, решили не рисковать.

А наш солдат достает кружку, наливает мне грамм 150, шнапса: «Пей!».

Я выпил эту гадость как воду. Тот уже вторую с ходу приготовил. Употребил и ее, снова потеряв сознание. Я после этой встречи от кваса умудрился опьянеть, что мне бабушки-санитарки дали, и снова уснуть, насколько сильной была слабость. Но это как оказалось только прелюдия!

Через два дня меня направили в другой госпиталь. Разрезают на ногах бинты, а там… вши откормленные ползают. Естественно все выкинули, белье уничтожили, меня обрили. Переместили в инфекционную палату. Я ведь до этого лежал с больными тифом, от них и заразился. 13 дней в бреду сбивал самолеты, спрыгивал с кровати к окну, лез на стены. Ноги не держат, падаю. Санитары ко мне, снова на койку, привязывают…

- Серега, успокойся, мы тебя вылечим, поправишься, - пытаются приободрить они меня.

На 13 день очнулся я от этого кошмара, на соседней койке - человек. Что за чудеса?

- Слушай, - говорю, - я вчера два самолета сбил, а ты тут что делаешь?

- Да ты уже две недели в бреду воюешь, - послышался ответ.

Встал через неделю с койки, два шага сделал – тяжко. Сил-то нет. Но надо ходить, так они быстрее вернуться.

Это был уже 1944-й год. В госпиталь я попал в марте, а вышел на улицу – май, все зацветает, весна!

 

Потерялся, нашелся, в строй!

Неподалеку стояла авиационная часть. Подхожу к двум офицерам на аэродроме, разговорились, представился: летчик Крамаренко.

- Да как же это, Крамаренко? Его сбили над немецкой территорией, самолет взорвался, а парашюта никто не видел.

Но потом вспомнили, нашелся летчик. Но кто он? Сведений не было.

- Меня манило небо, однако я отчетливо понимал: ноги перебиты, как бы комиссия не списала окончательно. Опасения поначалу подтвердились.

- Не можем мы вам разрешить летать, Сергей Макарович, - говорит врач.

- Да как же так? Я же здоров, смотрите, - протестую я. - Присел раз 20. Ноги-то мои!

И комиссия разрешила мне встать в строй.

 

Вперед к звездам!

Мне предложили лететь в Белоруссию, а там уже решить конкретно, куда далее. Приехали на аэродром, там стоит родной Пе-2. Летчик говорит: «Слушай, в кабину мы тебя взять не сможем, а бомболюк у нас свободен».

Мне ли привыкать? Ремнем привязался, полетели. На дворе вовсю буйствовал май, а наверху-то все равно холодно. У меня руки задубели за тот час что мы были в воздухе. Стали спускаться, чувствую - потеплело. Пробежали по полосе, остановились. Слышу, ребята спрашивают: «Сергей, ты живой?». Живой, говорю!

На аэродроме узнал, мой полк располагается Бресте, надо добираться до туда. На чем? На военном эшелоне в котором по шесть человек на одной скамейке сидело. В тесноте, да не в обиде!

Так и добрался до своих – в 16 воздушную армию. С ней отправился в Польшу. Воевал под Варшавой, Познанью. Последние бои были под Берлином в районе Одера, я прикрывал знаменитого летчика трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба. Вшестером мы из 32 самолетов «Focke wulf 190» противника сбили 16. И в последнем бою над Берлином в апреле 1945 г. вдвоем встретили 24 самолета, 5 сбили, но записали нам только один. Остальные падали в город или изрядно потрепанные скрывались с глаз долой. Деморализованный противник уже предпочитал не испытывать судьбу и исчезал с поля боя.

 

Мирное небо. Оно только над Родиной.

В ноябре 1950 г. мы выехали в Китай. А 30 марта начали воевать над Кореей. Ослабленная страна была отличным плацдармом для армии другого континента. Они там себя чувствовали просто вольготно.

С момента начала военных действий по 31 января 1952 г. мы сбили 130 самолетов. 12 апреля - 25 крепостей, какая дата! Спустя 9 лет наш соотечественник покорил космос. А мне памятен еще один бой в составе нашего 176 гвардейского полка, который освобождал Польшу и добивал врага в Германии. Это тот самый полк, в котором воевал Иван Кожедуб.

Тогда мы сбили 25 летающих крепостей - бомбардировщиков В-29. А я один отправил в штопор шесть истребителей одной очередью.  Мне чудом удалось сбить командира, который шел впереди строя. Естественно, остальные бросились за мной, но мой самолет был легче, я быстрее набирал высоту и с выгодной позиции сбрасывал с высоты неприятеля на землю. После того вылета на аэродром вернулись только 23 самолета США. А часть сбитых машин нам не засчитали – они упали в море.

Тогда это был крупный вооруженный конфликт, американцы реально готовились сбросить на Советский Союз 300 атомных бомб! По их подсчетам численные потери населения должны были составить порядка 100 млн. человек. Но сами подумайте, если взять густонаселенные города, а ведь именно они и были первыми мишенями противника, учесть радиационное заражение… Потери бы составили и все 500 млн человек. Все северное полушарие было бы покрыто радиоактивным смогом. К счастью, политика и действия военных помогли сохранить хрупкое равновесие. Американцы просто отказались взлетать.

- Мы не пролетим и ста километров, нас собьют, - говорили они своим командирам. Тогда мне и присвоили звание Героя Советского Союза за 20 сбитых самолетов.

Мы улетели в Союз, нас посадили под Калугой. Я ушел в академию, преподавал на факультете тактику, стратегию, технику. Много было предметов. А спустя какое-то время получил направление в Белоруссию, став заместителем командира полка авиационной части.


Вахта не закончена

Достаточно ли государство уделяет внимания воспитанию молодежи, Сергей Макарович?

Нет, крайне недостаточно! Мы сейчас организовываем встречи с учащимися. За один визит мы охватываем аудиторию порядка 400 человек. Наши встречи проходят в Доме ветеранов. Рассказываем о войне, раздаем книги, организуем небольшой концерт. Сейчас готовим к выпуску для молодежи специальную военно-патриотическую литературу. Эту работу необходимо продолжать, не предавая забвению подвиг народа.

Беседовал Александр Загребин

Попечительский Совет Межгосударственного Союза Городов-Героев

Председатель Попечительского Совета  Межгосударственного Союза Городов-Героев 

Павел Павлович Бородин 


Президиум Межгосударственного Союза Городов-Героев

Председатель Президиума Межгосударственного Союза Городов-Героев Лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза. Генерал-майор

Виктор Васильевич Горбатко 















Дважды Герой Социалистического Труда, Председатель Международного организационного комитета по присвоению Международного почетного звания "Город Трудовой Доблести и Славы", Заместитель Председателя Правления Межгосударственного Союза Городов-Героев

Ярыгин Владимир Михайлович.














Герой Социалистического Труда, специальный представитель Межгосударственного Союза Городов-Героев по вопросам многостороннего сотрудничества Межгосударственного Союза Городов-Героев в России, Украине, Республике Беларусь и Абхазии. Председатель Международного союза машиностроителей; Председатель Совета Министров РСФСР в 1990—1991, Заместитель председателя Президиума Межгосударственного Союза Городов-Героев

  Силаев Иван Степанович.




Зам. Председателя Президиума Межгосударственного Союза Городов-Героев, Герой Советского Союза, генерал-майор 
Сергей Макарович Крамаренко


Председатель исполкома, Первый Заместитель Председателя Президиума Межгосударственного Союза Городов-Героев
Алексей Семенович Ткачев




























































Новости Союза   |   О Союзе: список Городов-Героев   |   Форум   |   Фотоальбом   |   Карта сайта   |   Оплата   |   Контакты  
Работает на: Amiro CMS